Вадим Ко́жинов (5 июля 1930, Москва — 25 января 2001) — советский, затем российс…

3
177

Вадим Ко́жинов (5 июля 1930, Москва — 25 января 2001) — советский, затем российский литературовед, критик и публицист.
Автор более 30 книг, основные работы посвящены вопросам теории литературы, русской литературе XIX века, современному литературному процессу (в первую очередь поэзии), истории России. Многие критики особо выделяли книгу Кожинова «Тютчев» (М., 1988). Кожинов открыл для советской интеллигенции личность М. М. Бахтина, жившего в нищете и безвестности, добился публикации его трудов «Проблемы поэтики Достоевского» в 1963 году. Ему принадлежит честь открытия для широкой читательской аудитории поэзии Н. М. Рубцова, которого он лично хорошо знал.
Многолетний участник и один из интеллектуальных лидеров русского национального возрождения, автор многих принципиально важных книг и статей, он обрёл всесоюзную известность во второй половине 80-х годов как важнейшая фигура патриотического лагеря.
Большой глубиной отличаются исследования В.В.Кожинова о причинах победы Советского Союза во Второй Мировой войне. В.В.Кожинов объяснял победу советского народа в войне прежде всего тем, что для России речь шла не о защите завоеваний революции и не о защите советского режима, а о самом бытии русского народа, который перестал бы существовать духовно и физически в случае победы гитлеровцев.
Яркий полемист, он любил принимать участие в диспутах, обсуждениях.
С присущей ему неординарностью Кожинов подходил и вопросам оценки военно-патриотической литературы. Небольшой отрывок обсуждения в беседе с выдающимся критиком Александром Михайловым:

КОЖИНОВ. Около трех лет назад в «Литературной газете» было опубликовано письмо Героя Советского Союза вице-адмирала Г.Н. Холостякова: «Я прочитал поэму, написанную человеком, который родился в год начала Великой Отечественной войны. И не могу не сказать, что многие образы этой поэмы поразили меня… (Речь идет о поэме Юрия Кузнецова «Дом». — В.К.) Я не знаток поэзии, но все же решусь сказать, что в этих стихах сделан новый шаг в художественном осмыслении Отечественной войны. Теперь я еще более прочно убежден, что полную и высокую правду о войне смогут сказать и дети и внуки тех, кто завоевал Победу».
Ал. МИХАЙЛОВ. Конечно, и не побывавший на войне писатель может открыть мне, участнику ее, нечто такое, что я тогда не сознавал. Например, сама мысль о том, что писатель станет вникать в психологию дезертира, пойдет к истокам предательства, мне, как бывшему солдату, в свое время показалась бы кощунственной. Но вот вышла повесть Валентина Распутина «Живи и помни», где автор художественно доказал правомерность и такого взгляда на войну. Но, с другой стороны, именно участник войны достигает в своем произведении о ней таких вершин, что и речи быть не может об отсутствии творческой свободы, творческого воображения. Возьмите стихотворение Сергея Орлова «Его зарыли в шар земной…». Мощь воображения захватывает с первой же строки. И какое гигантское художественное обобщение: земля — мавзолей простому солдату, а вокруг «Млечные Пути пылят…»!
В. КОЖИНОВ. И все же вы сами признаете, что человек, не видевший войны, даже родившийся после нее, может открыть фронтовикам какую-то еще до него не открытую правду о войне. Точно так же и тот, кто воевал, может как бы с высоты новой эпохи открыть и себе, и другим новую правду о войне. Вот, например, Виктор Кочетков. Признаюсь, что его стихи, добротные и честные, ранее меня не поражали. И вот совсем недавно я прочитал у него: «Пылающий июль. Тридцатый день войны. Все глубже, все наглей фашист вбивает клинья. В руинах хуторок на берегу Десны, просторные дворы, пропахшие полынью. Разрывы редких мин. Ружейная пальба. Надсадный плач детей. Тоскливый рев скотины. На сотни верст горят созревшие хлеба — ни горше, ни страшней не видел я картины».
Ал. МИХАЙЛОВ. Но это же свидетельство очевидца!
В. КОЖИНОВ. Это и так, и не так. «Закрыта жаркой мглой последняя изба, и солнце в этой мгле едва-едва мигает. На сотни верст горят созревшие хлеба — последний страх в себе Россия выжигает… Вся впереди еще смертельная борьба — Москва и Сталинград, и Курск, и штурм Берлина… Но тот, кто видел их — горящие хлеба, — тот понимал, что Русь вовек необорима».
Ал. МИХАЙЛОВ. Вот именно — «тот, кто видел»! Кочетков видел и написал о том, что видел.
В. КОЖИНОВ. Не в этом дело. Виктор Кочетков смог слить опыт войны с новым духовным опытом, обретенным уже в иную эпоху. И этот новый опыт в данном случае оказался куда более решающим для создания стихотворения, чем опыт непосредственного участника войны.
Ал. МИХАЙЛОВ. Но ведь написал Кочетков о том, что видел своими глазами, что горько пережил и годы, десятилетия носил в сердце. Потому и получилось такое замечательное стихотворение. Думаю, что тот, кто не видел этих пылающих хлебов, не смог бы вообразить такой картины. Нет, есть еще порох в пороховницах поэтов военного поколения, и я счастлив, что они в хорошей поре зрелости пребывают — и Дудин, и Наровчатов, и Львов, и Кочетков, и Жуков, и Друнина, и Сухов… Всех не назовешь, хотя… как горько звучат строки Федора Сухова: «Нас все меньше и меньше, нас почти никого не осталось…» Нет уже Михаила Луконина, Сергея Орлова, Ивана Баукова, Дмитрия Ковалева… Я очень хочу процитировать строки Михаила Дудина, посвященные памяти Луконина:
«Прощайте! Уходим с порога, над старой судьбой не вольны. Кончается наша дорога, дорога пришедших с войны. Прощайте! Со временем вместе, накатом последней волны, уходим дорогою чести, дорогой пришедших с войны». Уходят солдаты, уходят… Но их стихи, в которых нашли отражение трагическое, но и прекрасное, героическое время, молодость и судьба поколения, солдатское братство, — эти стихи составляют такую великую книгу, которую никто больше не напишет, будь он трижды талантлив…
В. КОЖИНОВ. Меня бесконечно радует, что вы, Александр Алексеевич, выступаете как человек, который ни на секунду не может изменить своей молодости и фронтовому братству. Как и вы, я очень высоко ценю процитированную вами «Былину о неизвестном солдате» и в свое время приветствовал ее появление особой статьей — «Мир Федора Сухова». И все же я не соглашусь с вами. Я убежден, что возможности художественного освоения Великой Отечественной войны будут с течением времени все возрастать.

Великая война России
Кожинов Вадим Валерианович
Мысли о войне
О доблести, о подвигах, о славе… (ЭКСМО, 2005 г.)

«Путешествие в мир литературы. Дорогами истории» при поддержке Фонда президентских грантов


3 КОММЕНТАРИИ

  1. Благодарна Богу за встречу, совместную работу с Вадимом Валериановичем, которой обязана журналу «Наш современник», и настоящую школу русской литературной критики, к которой мне удалось приобщиться. Всегда помню, всегда сверяюсь в работе с кожиновскими принципами. Царство Небесное, вечная благодарная память.

  2. У Кожинова учились — и с горячностью любви! — и те, кто не имел с ним личных встреч. Но он давал невероятно много жаждущему живой и чистой воды. Царствие Небесное, дорогому учителю!

Comments are closed.